Ответы к экзаменам и зачётам

сборник шпаргалок для ВУЗов

История русской литературной критики 19-20 веков

Повесть Горького Трое. Проблематика и идейно-художественная специфика

"Трое" - это драма бесплодных разрозненных усилий, безнадежного единоборства с жизнью за свою краюху счастья, за глоток радости...

Вот разносчик Илья Лунев, с сильной волей, с трезвым практическим умом... Он требует для себя "чистой" жизни, скромной, но сытой, спокойной и опрятной, хорошего, "настоящего" счастья... - Увы! какая-то невидимая, но властная рука "неощутимо" толкает его все туда, где хуже... "Всю жизнь я в мерзость носом тычусь"... - жалуется он в исступлении. Где он и кто он, этот невидимый, но трижды проклятый враг, который "направляет его всегда на темное, грязное и злое в жизни"?.. А когда он, по-видимому, близок к обладанию этим "чистым" мещанским счастьем, оно теряет для него свои заманчивые черты, линяет и оказывается воплощением скуки, бессмыслицы, пошлости... Усилия потрачены даром, вкус к жизни пропал.

Вот сын трактирщика, мечтатель и мистик Яков Филимонов. Он тоже хочет немногого - остаться неприкосновенным на необитаемом островке своих заоблачных интересов и метафизических запросов. Разница между Ильей и Яковом прекрасно оттеняется в следующем разговоре. Яков, мечтательно-проникновенный в своих отношениях к окружающему, видит во всем загадку, вопрос. Ему, невежественному юноше, точно так же, как великому мистику Карлейлю*140, огонь кажется чудом; "Откуда он? Вдруг есть, вдруг нет! Чиркнул спичку - горит. Стало быть - он всегда есть... В воздухе, что ли, летает он невидимо?". Совсем иначе подходит к вопросу Илья. Он даже не подходит, он обходит его. "Где? - восклицает он с раздражением. - А я не знаю. И знать не хочу. Знаю, что руку в него нельзя совать, а греться около него можно. Вот и все".

"...Славно бы уйти куда-нибудь от всего! - мечтает Яков. - Сесть бы где-нибудь у лесочка, над рекой, и подумать обо всем"... Но уйти некуда... буфет отцовского трактира загораживает от него весь мир... И он чахнет... Кроткий, мягкий мечтатель, он с детства "обречен к исчезновению из жизни"...

А вот третий, слесарь Павел Грачев, натура порывистая, непосредственная, "сенсуалистическая". Он не задумывается над сущностью огня, как Яков, и не ставит себе определенных житейско-практических целей на всю жизнь, как Илья. Он просто хочет жить всеми фибрами и нервами, без "трезвых" комментариев и метафизических размышлений. Жить - и только. "Я всю жизнь мою, с десяти лет, работаю тяжелую работу. Позвольте мне за это жить...", - обращается он к кому-то с требованием. Но этот "кто-то" не позволяет. Даже любимую женщину "он" заставляет Павла делить с пьяными купцами... Когда же несчастная делает попытку "освободиться" и ворует для этого у кутящего с ней купца бумажник, неведомый враг настигает ее дланью бодрствующего правосудия...

Что же такое жизнь для Ильи, для Якова, для Павла - для "троих"? Омут, злой, безобразный омут. Грабеж, разбой, воровство, пьянство, всякая грязища и беспорядок... вот и вся жизнь. И нет из нее выхода, и нет просвета, и нет спасения... И к стороне нельзя отойти от этого грязного потока: "по одной со всеми реке плывешь, и тебя та же вода мочит... Живи, как установлено для всех. Скрыться некуда".

"Кто-то" своей колоссальной и грубой пятерней уродует их тела, тискает, мнет и коверкает их души, обрезывает их желанья и затем швыряет их, как щенят, в какую-нибудь узкую зловонную щель...

"...Меня судьба душит... - жалуется Лунев, - и Пашку душит, и Якова... всех".

На том образном языке, избыточностью которого болеют все персонажи Горького, Илья резюмирует выводы своего жизненного опыта: "окружают человека случаи и ведут его, куда хотят, как полиция жулика".

Весь ужас их положения, этих "троих" и подобных им сотен и тысяч, в том, что для них нет возможности стать лицом к лицу с неведомым врагом... В их сознании причина бедствий - судьба, случай, темная бесконтрольная сила.

Этот социальный фатализм - та общая скобка, за которую со знаком плюса или минуса войдут все без исключения герои Горького, все эти бывшие, лишние и просто ушибленные жизнью люди.

"...Врага, наносящего обиду, налицо не было, - он был невидим". И Лунев снова чувствовал, что его злоба так же ненужна, как и жалость... "Я теперь так чувствую, что все ни к чорту не годится", - говорит Илья, и тут же сознается, что "ничего не понимает"...

Те чувства, которые накопил в нем опыт жизни, не просветлены сознательным отношением к действительности и потому не находят выражения в общественной работе. Тупое, самодовлеющее озлобление - вот крайний результат...

Но несправедливо, читатель, делать из романа Максима Горького пессимистические выводы и потому негоже заканчивать посвященную этому произведению статью скорбными нотами.

Еще не истощился порох в пороховницах жизни... И смотрите, какой вид открылся Илье Луневу на кладбище: "...всюду из земли мощно пробивались к свету травы и кусты, скрывая собою печальные могилы, и вся зелень кладбища была исполнена напряженного стремления расти, развиваться, поглощать свет и воздух, претворять соки жирной земли в краски, в запахи, в красоту, ласкающую сердце и глаза. Жизнь везде побеждает, жизнь все победит..."

Жизнь - всесокрушающая разрушительница, всеобщая созидательница, всеобщая обновительница... Слава юной всепобеждающей Жизни!

Повесть «Трое» (1900) — знаменовало новую ступень в идейно-художественном развитии писателя. Основная проблема повести — выбор жизненного пути. Горький рассказывает о разных путях трех товарищей детства: Якова Филимонова — сына буфетчика, Ильи Лунева, привезенного в город из деревни, и Павла Грачева — сына кузнеца. Подобно Алеше Пешкову, живя в бедности и нищете, окруженные жадными и завистливыми людьми, все трое страстно увлекались чтением книг, рыцарских романов, уносивших их воображение в «страну чудесных вымыслов». Однако возвышавшиеся до небес неприступные замки, сверкающие золотом дворцы и подвиги рыцарей не могли заслонить от юных героев окружающую их бедность, грязь, грубость, пьянство, жадность, зависть. Одних это подавляло, других заставляло сопротивляться, искать выход.

Прослеживая три судьбы, Горький полемизирует с Толстым и Достоевским, с их философией смирения и непротивления. Жертвой смирения становится Яков Филимонов: неспособный к сопротивлению («Чтобы жить в этой жизни, надо иметь бока железные, сердце железное»), он уходит в религию, в бесплодные размышления о боге и дьяволе, о жизни и смерти. Внутренне опустошенный, больной чахоткой, покорившийся отцу, разбогатевшему в результате ограбления умирающего старика, Яков в полном смирении становится за стойку отцовского буфета.

По-иному складывается жизнь у главного героя повести — Ильи Лунева. Он — активная, деятельная натура. Однако эта активность направлена не на преобразование жизни в интересах общества, а на устройство личного благополучия. Илья сознает, что он лучше Петрухи Филимонова, лучше мерзкого старикашки — купца Полуэктова, и вполне обоснованно требует себе лучшей доли в жизни. Загипнотизированный иллюзией «чистой жизни», Лунев не сразу замечает, что попал в мир жуликов, которых ненавидит, и с недоумением и ужасом, с увеличивающейся пустотой в душе сознает, что и он стал паразитом и эксплуататором. И именно то, что Илья не лишен благородства и в нем не уснула совесть, обусловило его драму, которая обостряется сознанием, что, убив и ограбив ростовщика, он стал и духовным наследником убитого, ибо подчинился законам капиталистического мира — человеконенавистничеству, алчности, зависти. В поисках «порядочной жизни», Лунев попал в мир подлости и лицемерия, корыстолюбия, вопиющей несправедливости.

Подобно Фоме Гордееву, Илья Лунев взбунтовался против окружающих его сытых, довольных и процветающих людей, вся жизнь которых — ложь, подлость и преступление. «Вот если бы я мог... уничтожить вас... всех!.. Кабы знал я, какой силой раздавить вас можно! Не знаю!..» Илья действительно не знал, какая сила сможет разрушить отвратительный буржуазно-собственнический мир. В этом была его трагедия. И все же это трагедия возрождения, а не гибели. Здесь важно заметить вот что: если Фома Гордеев, признав свое поражение в схватке с купцами, их силе противопоставил свою слабость («пропал... не от вашей силы... а от своей слабости»), то Илья все же считал себя сильным. Он лишь признает, что сам он оказался оторванным от той большой силы, которую он чувствовал в Павле Грачеве и его товарищах.

Итак, Илья Лунев — крестьянский паренек, ставший купцом. Но его история — это не история созревания купца, а история освобождения от всего купеческого и мещанского. Он сумел разбогатеть, но сумел и разорвать с тем миром, морали которого он было подчинился.

Совсем по-особому складывается жизненный путь третьего товарища — Павла Грачева. Он, как Илья, рано осиротел, с детства начал трудиться, — скачала у сапожника, затем — в типографии, работал слесарем-водопроводчиком. Жизнь была трудной, полуголодной, однако его не прельстила перспектива стать хозяином мастерской, как советовал ему Илья, предлагая деньги на обзаведение. Павел остался рабочим человеком. Познакомившись с социал-демократкой Софьей Медведевой, он связал свою судьбу с революционерами.

Павел Грачев еще не стал настоящим героем своего времени. В нем Горький еще только угадывает тип пролетарского революционера, каким станут Нил («Мещане»), Павел Власов и другие герои романа «Мать» и пьесы «Враги». Однако важно отметить, что путь борьбы за счастье людей труда Горький уже тогда связывал с революционной социал-демократией, с рабочим классом.

Вы здесь: Home Литература История русской литературной критики 19-20 веков