Ответы к экзаменам и зачётам

сборник шпаргалок для ВУЗов

История русской литературной критики 19-20 веков

Зощенко

Зощенко родился в 1895 году в семье небогатого художника-передвижника. Не завершив учебы, ушел в 1915 году добровольцем в действующую армию. После Октябрьской революции он стал пограничником в Стрельне, затем был переведен в Кроншдат. После демобилизации Зощенко принимался за самые различные профессии. Опубликованные в 1922 году «Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова» привлекли всеобщее внимание. Произведения, написанные писателем в 20-ые годы, были основаны на конкретных и весьма злободневных фактах, почерпнутых либо из непосредственных наблюдений, либо из читательских писем. Часто его рассказы строились в форме непринужденной беседы с самим собой, с читателем. В своем цикле сатирических произведений Зощенко зло высмеивал тех, кто любыми методами пытался добиться индивидуального счастья, наплевав на все человеческое («Матерщинница», «Гримаса непа», «Дама с цветами», «Няня», «Брак по расчету»). В этот же период Зощенко пишет еще два больших цикла рассказов: рассказы для детей и рассказы о Ленине. В годы Великой Отечественной войны Михаил Зощенко жил в Алма-Ате. Трагедия блокированного Ленинграда, грозные удары под Москвой, великая битва на Волге, сражение на Курской дуге - все это им глубоко переживалось. Стремясь внести свою лепту в общее дело разгрома врага, Зощенко много пишет на фронтовые темы. Тут и киносценарии короткометражных фильмов, и небольшие сатирические пьесы («Кукушка и вороны», Трубка фрица»), и ряд новелл «Из рассказов бойца», и юморески, печатавшиеся в «Огоньке», «Крокодиле», «Красноармейце», и киноповесть «Солдатское счастье». В 50-ые годы Михаил Зощенко создал ряд рассказов и фельетонов, цикл «Литературных анекдотов», много времени и энергии посвятил переводам. Особенным мастерством выделяется перевод книги финского писателя М. Лассила «За спичками». Умер Михаил Зощенко 22 июля 1958 года. Среди литературных героев прозы 20-х годов особое место занимают персонажи рассказов М. Зощенко. Бесконечно множество мелких людей, часто малообразованных, не отягощенных грузом культуры, но осознавших себя «гегемонами» в новом обществе. М. Зощенко настаивал на праве писать об «отдельном незначительном человеке». Именно «маленькие люди» нового времени, составляющие большинство населения страны, с энтузиазмом отнеслись к задаче разрушения «плохого» старого и построения «хорошего» нового. Зощенко пишет от лица тех людей, чтобы показать эту жизнь изнутри, не оставаясь на одном краю пропасти, отделявшей его, интеллигентного человека, от тех, чьи маски он надевал. Герои Зощенко находятся в гуще жизни, они знают её наизусть, знают, чего ждать и чего бояться. Они — её составляющие, из них складывается этот класс. Первая ипостась рассказчика — посредник. Это лицо, совершенно нейтральное по отношению к действию рассказа, а также к его персонажам. Именно в этой роли его роль как посредника между автором и читателем наиболее важна. Рассказчик просто пересказывает некую историю, сценку, разговор, свидетелем которой/которого он стал. Он может рассказывать что-то и с чужих слов, но безусловно важно одно — сам посредник никакого отношения к действию не имеет и участия в нём не принимает. Его роль заключается в том, чтобы рассказать читателю некую историю, от кого-то услышанную или лично им, посредником, наблюдавшуюся. Интерес к этому новому для литературы типу героя обусловил, в свою очередь, поиски соответствующей манеры письма, легко доступной, более того, «родной» читателю. Отсюда — усиленное внимание к сказу, ставшему вскоре непременным признаком индивидуального стиля художника. Практически все критики, писавшие о Зощенко, отмечали его сказовую манеру, мастерское воспроизведение языка современной улицы. В ранних рассказах, таких как «Лялька Пятьдесят», «Рыбья самка», а также в вышедших отдельным изданием «Рассказах Назара Ильича, господина Синебрюхова», это ещё был традиционный персонифицированный сказ, за которым стоял конкретный носитель данного строя речи, сказ, главной чертой которого становится “установка на устную речь рассказчика”, отделённого при этом от автора, представителя какой-либо “экзотической” для писателя и читателя среды, то есть сказ, выполняющий традиционные характерологические функции. в зощенковском сказе была злободневность, что сказ этот не сочинён и не выдуман, а выхвачен автором прямо из жизни — из той, что кипела вокруг в то время, когда он писал. Чуковский по инерции ещё считал зощенковский сказ средством сатиры, борьбой писателя с обывателем и мещанином, выразительный речевой облик которого возникал на страницах рассказов Зощенко, “вывихами его синтаксиса, опухолями его словаря”. зощенковский сказ они воспринимали не как изображение отклонений от нормы, а именно как норму, то есть своя речь была для них не уродливым искажением “великого и могучего” русского языка, а самим этим языком. Сказ изменил свою функцию и из средства сатирического изображения превратился в изображение того языка, который стал после октября 1917 года господствующей речевой стихией в стране. Изменение сказового принципа заключалось в том, что теперь рассказчик как бы перестал дистанцироваться от автора рассказов, а слился с ним, отчего и возникал эффект душевной и духовной близости Зощенко и его читателей.

Вы здесь: Home Литература История русской литературной критики 19-20 веков