Ответы к экзаменам и зачётам

сборник шпаргалок для ВУЗов

История русской литературной критики 19-20 веков

Дар Набокова

Набоков оставил после себя, без преувеличения, огромное литературное наследие. Его главными, написанными по-русски книгами являются: «Машенька» (1926), «Король, дама, валет» (1928), «Возвращение Чорба», «Защита Лужина» (1930), «Подвиг» (1932), «Круг» (1936), «Дар» (1937-1938), «Приглашение на казнь», «Соглядатай» (1938) и другие. В те же годы опубликовал немало стихов, стихотворные драмы: «Дедушка», «Смерть», «Скитальцы», «Плюс», пьесы в прозе, немало переводов, в том числе для детей: «Аня в стране чудес» Л. Кэтола. В США писал по-английски: «Действительная жизнь Себастьяна Найта», «Под знаком незаконнорожденных», «Лолита», «Призрачные вещи», «Ада», «Взгляни на арлекинов!». Переводил на английский русскую поэзию XIX века. Перевел и построчно откомментировал «Евгения Онегина», издал прочитанные в Уэльслейском колледже и Корнуэльском университете лекции по русской литературе.В. В. Набоков оставил значительное драматическое наследие: его перу принадлежат девять пьес и сценарий для фильма по роману «Лолита».Первая из пьес, «Событие», была написана в Ментоне в 1938 году и появилась в том же году в четвертом номере журнала «Русские записки». Следующая пьеса «Изобретение Вальса» написана в сентябре 1938 года в Кап д Антиб и напечатана в одиннадцатом номере «Русских записок». первый роман Набокова-Сирина «Машенька», - наиболее «русский» из романов Набокова. В романе вся атмосфера, воздух некой странности, призрачности бытия окутывает читателя. Здесь воплощена подлинные судьбы, превращенные талантом Набокова в вымышленные. Позже, в 1954г., в «Других берегах» он изложит истинные происшествия, породившие роман, и назовет истинное место действия – берега все той же реки Одереж под Петроградом. Здесь появится как бы «подкладка» этой, говоря словами автора, «полубиографической повести», - сад его дяди В. И. Рукавшиникова; татарский разрез глаз героини, которой он вновь дает псевдоним – Тамара; и пара подруг, которых заботливая судьба вскоре приберет прочь с пути; велосипедные прогулки с фонарем, заряженным магическими кусками карбида. Набоков – писатель интеллектуал, превыше всего ставящий игру воображения, ума, фантазии. Вопросы, которые волнуют сегодня человечество – судьба интеллекта, одиночество и свобода, личность и тоталитарный строй, любовь и безнадежность – он преломляет в своем, ярком метафорическом слове. Стилистическая изощренность и виртуозность Набокова резко выделяет его в нашей традиционной литературе. Его монументальное наследие только начинает публиковаться на родине. Общая оценка его творчества впереди; его место в русской и мировой литературе будет определено впоследствии. «Стихи» — так просто назвал юный Набоков свой первый поэтический сборник 1916 года. Сборник был издан за собственный счет автора, на деньги, доставшиеся ему от умершего в тот год дядюшки Рукавишникова. Когда И.В.Гессен, друг семьи Набоковых, высказал сомнение относительно необходимости этого издания, отец Набокова заметил, что у сына свое состояние. Тому же Гессену Набоков-отец заметил, что «Володя пишет стихи, и недурные». Он даже послал книжку сына Корнею Чуковскому, который прислал вежливый отзыв, но, как бы по забывчивости, приложил разносный черновик. Если ядовитый Владимир Гиппиус по долгу наставника подвергнул первые опыты своего ученика пусть и разгромному, но разбору, то его, по определению Набокова, «значительно более знаменитая, но менее талантливая кузина Зинаида», встретившись с отцом будущего писателя В.Д.Набоковым, сказала ему: «Пожалуйста, передайте вашему сыну, что он никогда писателем не будет». Приведя этот отзыв, Набоков замечает, что «своего пророчества она потом лет тридцать не могла мне забыть», то есть до самой своей смерти в 1945 году. Войдя в русскую литературу на излете серебряного века, Набоков показал себя в стихах приверженцем классической традиции, заслужив у критиков прозвище «поэтического старовера». Сборник стихотворений 1916 года весь настоен на его первой любви к Валентине Шульгиной, прототипу Машеньки в одноименном романе и Тамары в «Других берегах». «Я впервые увидел Тамару — выбираю ей псевдоним, окрашенный в цветочные тона ее настоящего имени, — вспоминает Набоков, — когда ей было пятнадцать, а мне шестнадцать». сестра Набокова Елена Владимировна Сикорская, найдя в Праге сборник стихотворений, писала ему в Америку 1 октября 1945 г.: «Представь себе: в библиотеке я нашла твою первую книжку стихов «Стихи» В.В.Набоков, 1916 год. Если хочешь, когда-нибудь тебе их все перепишу. Они очаровательны». Она начинает переписывать для него весь сборник, ощущая при этом, как она пишет, что «вернулась, как будто бы просто вошла в прошлое». По детским воспоминаниям ей особенно запомнилось одно — «Милая, хочешь за темными опушками...» Набоков откликается на получение своих отроческих стихов: «Очень было занятно их перечитать. Я их совсем забыл! Недалеко я ходил за эпитетами в те дни». Набоков пишет: «Ужасно хорошо и трогательно «ущелье» и «фонарик»». Речь идет о стихотворении «Осеннее», в котором «фонарик» играет главную роль. Малая проза В. Набокова традиционно осмысляется как «творческая лаборатория», где зарождались основные темы будущих романов. В новеллистике Набокова они обнаруживают новые повороты авторской логики. Исследователи рассказов Набокова рассматривают принципы циклизации малой прозы, ее жанровую природу, отдельные мотивы, композиционные приемы и металитературные связи рассказов. Вычленение из всего проблемно-тематического спектра малой прозы Набокова ситуации встречи-расставания также правомерно в силу ее устойчивости. В тех или иных вариациях она воссоздается в рассказах разных лет: «Возвращение Чорба» (1925), «Звонок» (1927), «Сказка» (1926), «Путеводитель по Берлину» (1925), «Пассажир» (1927), «Картофельный Эльф» (1924; сборник «Возвращение Чорба»), «Встреча» (1931), «Хват» (1932), «Музыка» (1932; сборник «Соглядатай»). Повторяемость позволяет говорить о важности ее для авторского сознания в аспекте представлений об эмигрантской судьбе, о парадоксах родственных связей, о проблеме самоопределения человека в изгнании. Рассказы «Звонок» и «Встреча» наиболее репрезентативны. Ситуация встречи-расставания в них осложняется тем, что ее участники связаны родством. В рассказе «Звонок» (1927) изображены отношения сына и матери, которых разлучили социально- исторические обстоятельства: революция и гражданская война в России. Спустя семь лет сын решает найти мать и приезжает в Берлин, не предупредив ее. Появившийся внезапно сын разрушает налаженную жизнь матери. Узнавание оказывается для нее почти насильственным вторжением: «Она так ахнула, будто кто-то с размаху ударил ее». Удар в этой фразе коррелирует со стуком, звонком в дверь и телефонным звонком. «Удар» – 1. Резкий, сильный толчок <...> 2. Звук – стук, треск, звон, грохот от такого толчка, столкновения». На лексическом уровне прослеживается обилие слов, обозначающих звонок, стук, удар как физический (в первом словарном значении), так и эмоционально-психологический. Поведение матери выдает ее ужас перед материализацией в облике сына реальности той России и того времени, которые она в своей памяти уничтожила: в течение семи лет, предшествовавших его приезду в Берлин, сын разыскивал мать через знакомых, давал объявления в газете. Она пыталась отвечать ему, но ответов Николай Степаныч не получал. Отказ от русского имени (выйдя второй раз замуж, героиня меняет фамилию) также свидетельствует об отказе от прошлого

Дар Набокова

В душевный терем литературы русского зарубежья Набоков ворвался освежающим вихревым сквозняком. «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня…» - так энергично отозвался в конце 20-х годов И. А. Бунин на появление романов Набокова, писавшего тогда под псевдонимом Сирин: «Машенька» (1926), «Король, дама, валет» (1928), «Защита Лужина» (1930)… Наиболее «русский» из романов Набокова, конечно, первый – «Машенька», это воспоминание, первая попытка вернуть потерянный рай. Роман написан в 1926 году. Подлинный набоковский рай дал ему возможность болезненно ощутить своё позднейшее существование как изгнание, в гораздо более широком, а главное, более глубоком смысле, чем эмиграция. Конфликт строится на контрасте «исключительного» и «обыденного», «подлинного» и «неподлинного», так что с самого начала перед Набоковым возникает проблема создания незаурядного героя и доказательства его незаурядности. В «Машеньке» эта проблема не находит исчерпывающего решения; исключительность декларируется, но так до конца и не «срастается» с внутренним «я» героя. Важным моментом фабулы нарождающегося метаромана становится любовная связь героя с псевдоизбранницей, роль которой в «Машеньке» отведена Людмиле, наделенной чертами сладострастной женщины и полностью лишенной женской интуиции. Герои пытается обрести потерянный рай: отказывается от псевдоизбранницы и собирается похитить Машеньку у Алферова. При этом он совершает неэтичный поступок, - напоил соперника в ночь перед приездом Машеньки и переставил стрелку будильника, с тем, чтобы Алферов не смог встретить Машеньку, а сам бросается на вокзал. Он не испытывает ни малейшего угрызения совести и не признает за противником права на удовлетворение оскорбленного чувства. В мире теней совесть героя спит. «Защита Лужина» — один из наиболее известных романов Владимира Набокова. В основе сюжета лежат события из жизни друга Набокова — Курта фон Барделебена (Curt von Bardeleben), гроссмейстера, который покончил жизнь самоубийством в 1924 году. При этом Лужин существенно русский — подробно описано его детство, гимназия и эмигрантская среда в Берлине. В книге использован фирменный приём Набокова — несмотря на то, что герой описан с детства, его имя появляется только в самом конце, когда он уже мёртв.Работу над романом Набоков начал весной 1929 года в Ле Булу (Восточные Пиренеи) и закончил в августе того же года в Берлине. В 1929—1930 годах произведение было опубликовано в журнале «Современные записки», а затем отдельной книгой в издательстве «Слово» (Берлин, 1930). «Приглашение на казнь». Место и время действия определить непросто, они содержат много фантастических элементов. Условно можно представить, что в отдалённом будущем в России, когда цивилизация выродилась и застопорилась. Так, наличествует фотография, где «белозубый президент на вокзале в Манчестере пожимает руку умащенной летами правнучке последнего изобретателя». Главный герой Цинциннат Ц. попадает под суд за «гносеологическую гнусность» и «непрозрачность», то есть отличается от окружающих и непонятен им. Намекается, что и его отец был таким, хотя мать почти не рассмотрела его. Другой намёк сообщает о других сверхъестественных свойствах героя: «сошел на пухлый воздух» — полетел? Процесс над героем ведётся по всем правилам абсурда, и смертный приговор камуфлируется фразой: «с любезного разрешения публики, вам наденут красный цилиндр».По мере хода действия, всё более ясно становится, что окружающий мир иллюзорен, и настоящим человеком является лишь герой. Тем не менее, герой поднимается на эшафот, где ему должны отрубить голову. Тем не менее, в последний момент герой отказывается от непротивления, и самый акт неповиновения спасает его из власти иллюзорного мира. Большая часть "Дара" была написана в 1935-37 гг. в Берлине: последняя глава была закончена в 1937-м году на Ривьере. Главный эмигрантский журнал "Современные Записки", издававшийся в Париже группой бывших эсеров, напечатал роман частями (в книгах с 63-ей по 67-ую, в 1937-38 гг.), но с пропуском четвертой главы, которую отвергли по той же причине, по которой Васильев отказывается печатать содержащуюся в ней биографию (в третьей главе): прелестный пример того, как жизнь бывает вынуждена подражать тому самому искусству, которое она осуждает. Лишь в 1952-м году, спустя чуть ли не двадцать лет после того, как роман был начат, появился полный его текст, опубликованный самаритянской организацией: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Главный герой романа, молодой эмигрант, поэт Федор Годунов-Чердынцев, приходится Набокову, как было сказано выше, младшим братом-близнецом. Многое из биографии Набокова было отдано Годунову-Чердынцеву, в преобразованном виде, но близко к реальности. Действие происходит в Берлине, в литературной и окололитературной эмигрантской среде. Роман начинается с того, что у Годунова-Чердынцева выходит первая книга стихов. Сюжетный стержень романа — развитие и возмужание литературного дара героя. На этот стержень наматываются цветной спиралью все другие темы «Дара». Казалось бы: развитие поэта — разве это сюжет? Не путешествие, не борьба за власть, не раскрытие преступления. Но стержень оказывается сделанным из того же титана, из которого построены несущие конструкции набоковских фраз. И тут следует обратиться к первой важнейшей теме Набокова: об отношении искусства к действительности.

В творчестве Набокова исследователи отмечают единство тем, идей, мотивов, поэтики, стилистики и других составляющих идиостиля, которые позволяют говорить о набоковском творчестве как о метаромане. На это указывали З. Шаховская, А. Долинин. Однако первым сформулировал концепцию набоковского метаромана В. Ерофеев: "метароман, обладающий известной прафабулой, матрицируемой, репродуцируемой, в каждом отдельном произведении при разнообразии сюжетных ходов и развязок". Прафабулой метаромана Набокова В. Ерофеев предлагает считать мифологему "поисков утраченного рая". Прием автоаллюзии активно эксплуатируется Набоковым в разнообразных вариантах. Прежде всего, это упоминание названия одного своего произведения в тексте другого. Например, в рассказе "Тяжелый дым" перечисляются любимые книги героя, и в списке названа "Защита Лужина". Это упоминание, вероятно, следует рассматривать как намек на присутствие автора в тексте. Оно выражено также еще и в подборе других книг, ибо литературные вкусы героя здесь совпадают с авторскими. Продлевая это совпадение, можно предположить, что герой рассказа эмоционально, интеллектуально, духовно близок Набокову и ему доверено высказать некоторые важные для писателя идеи. Более распространенный вариант автоаллюзий у Набокова - это упоминание в одном произведении персонажей другого. Так, в романе "Защита Лужина" главный герой и его жена, прогуливаясь, встречают чету Алферовых, персонажей романа "Машенька" (II, 118-119). Набоков здесь показывает читателю Машеньку, которая так и не появилась в реальном измерении первого романа писателя Монография А.А.Забияко посвящена проблеме синэстезии – в форме реализации художественного текста межчувственных восприятия. Явление объединение разнородных ощущений, широко известные в психологии, науки о литературе была изучена мало, хотя занимает важное место в процессе художественного преломления из самых ярких впечатлений жизни. Искусство синэстезия особенно характерна для поэтического сознания, не только склонны к «пересечение чувств», но и подвергающего его «необычных» восприятие творческого отражения (А. Рембо, В.Жуковский, А.Блок, В.Набоков, и т.д.). В первой части книги прослеживается генезис синэстезии от древнего синкретической изображения для современного «цветной слух», автор анализирует структуру синэстезического изображения и его модификаций с разными художниками слова. Вторая часть книги адресована работу знаменитый автор «исповеди синэстета» – Владимир Набоков, а не только декларативно, выразили свои необычные способности, но и в определенной принцип типологии художественных образов, запечатляющих синэстезическую восприимчивости. Книга предназначена для филологов, заинтересованных в тайны творческого процесса, и различные метаморфозы художественной образности.

 

Вы здесь: Home Литература История русской литературной критики 19-20 веков